LХV
Что было с ним, он сам понять не мог.
Перед лицом пустыни молчаливой,
Меж скал, у волн шумящих, одинок,
Колена преклонил он на песок,
Подняв сквозь слезы к небу взор счастливый.
«Отец небесный мой…» — шептал Сергей
Забытую молитву детских дней.
LXVI
Она — в гробу. Вокруг цветы живые.