Как маска, мертвое, похожее на бред…

Меж тем, когда, смеясь, она в отваге бурной

Помчалась, до колен открыв чулок ажурный,

И ногу стройную высоко подняла,

Наперекор всему — в ней грация была

Демократической и уличной вакханки,

В ней то, что «fin dе siucle»[14] назвали парижанки,

В ней узнает толпа свою родную дочь.

«Я нравлюсь, от меня вы не уйдете прочь! —

Так говорило всем ее лицо. — Смотрите,