«Есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного», — это слово как будто услышал Бата. Но Бата-Озирис оскопившийся, и Озирис итифаллический — один и тот же бог. Это мнимое «скопчество» есть фаллизм подлинный, только обратный, как бы на оси своей повернувшийся: эмпирический пол ущербляется, трансцендентный — выступает. Скопчество для царства небесного есть самый огненный пол в противополе. Эрос в Антэросе. Тут не пустота, а полнота пола, как бы нерасплесканная, до Бога донесенная чаша любви.
XXXIV
По данным современной биологии, «в мире человеческом, так же как в мире животном и растительном, нет однополых особей, все промежуточны между двумя полюсами, мужским и женским» (Вейнингер, ib., XV).
В каждом мужчине есть тайная женщина; в каждой женщине — тайный мужчина. Неземная прелесть мужчины — женственность; женщины — мужественность. Эмпирический пол противоположен трансцендентному.
Вот почему в Египте всякий умерший, как мужчина, так и женщина, есть Озирис, и к подбородку женской мумии приставляется узкая, длинная плетеная бородка Озирисова. С такою же бородкою, в мужском одеянии, изображается, по вступлении своем на престол, царица Хатшопситу, супруга Тутмеса III — настоящая Venus Barbata.
И вот почему в теле растерзанного бога исчезнувший фалл заменяет богиня «священным изображением» — своим собственным, трансцендентным фаллом.
Это смешно и нелепо? Да, но для погруженных в эмпирику все трансцендентное нелепо и смешно.
XXXV
И здесь, как везде, Израиль вторит Египту.
«И сотворил Элогим человека по образу Своему; по образу Элогим сотворил его; мужчину и женщину, сотворил их» (Быт. I, 27). Сначала: его, а потом: их. Образ Божий в человеке — два в одном, не Адам, а Адамо-Ева, потому что сам Бог — два Бога, Элогим, Он и Она — Мужеженщина.