Глубине знания соответствует глубина совести; мудрости человеческой — мудрость Божия.
«Слову матери внимай, как слову Божиему», — сказано в надписи Уракагины, древнейшего царя Лагашского (Jeremias. Handbuch, 333).
Кровавая месть, Моисеем не отмененная, отменяется по законам царя Гаммураби, в начале III тысячелетия. «Всякой тяжбе конец» — простая клятва, а клятвопреступление вовсе не предвидится. Когда обвиненный в утайке чужого наследства клянется во храме Шамаша: «От соломы до золота ничего у меня не осталось», то судья объявляет его оправданным (ib., 337).
«Да не обидит сильный слабого» — в этом весь закон Гаммураби (H. Grossmann. Altorient. Teste, I, 168).
«Двадцать мужей войдут в эту землю, — и ни один не будет обижен; пес забежит, и пса не убьют», — вот чем Вавилон славится, как «земля земель» (О. Weber. Die Litter. d. Babyl. u. Assyr., 224).
XXIV
Та же, как в Египте, — милость, мирность, невоинственность.
Уже самым строением земли опустошительность войн исключается. Сеть каналов — живая сеть кровеносных сосудов: перерезать их — убить страну, не только чужую, но и свою.
Царь Гудэа (около 2600 г.), посвящая новый храм богу, объявляет на семь дней всеобщий мир, братство и равенство, как бы царство Божье на земле (ib., 220).
«Царство мое осенил я сенью благодатною, людей Шумера и Аккада умирил на лоне моем», — говорит законодатель Гаммураби (H. Grossmann. Altorient. Teste, I, 163). Так последнее слово закона — мир всего мира.