Умираю на ложе бесславно, как трус!»
Какой битвы устрашился бесстрашный? Этого он и сам не знает. «Все будут убивать друг друга», — от Гильгамеша до Илиады, от Илиады до нас, исполняется это пророчество. Конец первого мира — водный потоп; конец мира второго — потоп кроваво-огненный. Не этого ли конца и устрашился Энгиду? Не познал ли он, первый из людей, в смерти человека смерть человечества?
«Энгиду, о, друг мой, степная пантера,
Всего мы достигли: на горные выси
Взошли, победили Небесного Тура,
Гумбабу сразили, под сенью кедровой…
О, что же он значит, твой сон непробудный?
Зачем ты так бледен и друга не слышишь?»
Не слышит он друга, на друга не взглянет.
Тот к сердцу притронулся, — сердце не бьется;