«С тех пор, как он умер, и я не живу», —
это слово Гильгамеша — вечное слово любви о смерти.
«Никто не любил тебя больше, чем я», —
это слово Изиды мог бы повторить Гильгамеш, но с иным смыслом, не утоляющим, а жаждущим. Что «крепка любовь, как смерть», знает и он; но что крепка и смерть, как любовь, тоже знает. Любовью смерть победить труднее, чем думал Египет. Вот этот-то смертный труд любви и поднял Вавилон.
XVII
Любовь познал Гильгамеш через смерть — в этом нежность его лилейная; за любовь восстал на смерть — в этом сила его львиная.
Так же познал он, как Энгиду, в смерти человека смерть человечества и замыслил подвиг сверхчеловеческий — со смертью смертный бой.
Тут-то и начинаются страдания, «страсти» Гильгамешевы, подобные страстям Таммузовым, Озирисовым, Дионисовым — всех богов страдающих.
Царь, покинув престол, идет скитаться по свету нищим бродягою. Как бы неведомой силой гонимый, изможденный, одичалый, страшный под шкурой звериной, как зверь, все бежит и бежит, остановиться не может, подобно Агасферу и Каину.
Куда? На край света, где обитает Атрахазис Дальний, последний человек первого мира, от потопа спасшийся. Один из людей, жил он и смерти не видел, потому что вкусил от Злака Жизни. От него-то и хочет узнать Гильгамеш, где растет этот Злак.