Nunquam satis quaesitus Osiris.
(Ovid.)
«Неизреченно имя Его», — можно сказать и об Озирисе, так же как об Амоне. Многоименный — безыменный. «Тот, кого я назвать не смею», — как бы на ухо шепчет нам Геродот, подражая египтянам «Род же Его кто исповесть?» — по мессианскому пророчеству Исаии (LIII, 8).
XIII
Страдалец, Мученик, Tesch-tesch, вот самое святое и страшное имя Его.
«Взял на Себя наши немощи и понес наши болезни — изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши и ранами Его мы исцелились», — по тому же пророчеству Исаии (LIII, 4–5).
Озирис есть «Великая Жертва», и во всякой жертве растерзание, убиение его совершается. Во всякой заколаемой жертве — «сердце Озирисово»: «Ты — телец жертвенный».
«Как овца, веден был на заклание, и, как агнец пред стригущим Его безгласен, так Он не отверзал уст Своих» (Ис. LIII, 7).
Египетский иероглиф, означающий жертву, — человек со связанными за спиной руками и с приставленным к горлу ножом. По свидетельству дошедших до нас памятников, в Египте каменного века существовали человеческие жертвоприношения: чужеземцы-пленники закалывались или удавливались. Впоследствии человек заменяется животным — газелью, тельцом, агнецом, — и тогда к животному привязывается глиняная или каменная печать с изображением человека, приносимого в жертву; и, наконец, жертва отожествляется с самим Богом: теперь уже не человек приносится в жертву Богу, а сам Бог приносит себя в жертву человеку. Жертва совершается в Боге: тайна мира есть тайна любви жертвенной. «Так возлюбил Бог мир, что Сына Своего Единородного отдал за мир», — опять как бы вторит христианство египетской мудрости.