Почему надо было не грести веслами, а отталкиваться шестами, — это мы поймем, вспомнив «Воды Смерти», преградившие путь Гильгамешу на Крайнем Западе:
Нет путей через море, нет переправ,
Никем, кроме Солнца, не хожен тот путь,
Замкнут Водами Смерти бездонными…
Как же ты, Гильгамеш, переступишь их,
Как Воды Смерти пройдешь?
(Gilgam., X, 71–77)
Что это за воды, объясняет Платон: «Моря того нельзя ни переплыть, ни исследовать, потому что ход кораблей преграждается множеством ила, поднявшегося над Островом». Вот почему и Гильгамеш, подобно переселенцам Какшиквэльской летописи, не гребет веслами, а отталкивается шестами и, увязая в иле, чаще водорослей, гнутся шесты, ломаются (Gilgam., X, 141–158).
Очень знаменательно, что о самом главном, — почему нельзя грести, в чем увязают весла, — в обоих сказаниях умолчано: смрадный ил, как бы тлен целого погибшего мира, слишком страшен.
Если два рассказчика, ничего друг о друге не зная и расходясь во всем сказочном, сходятся в такой подробности, похожей на действительность, как эти шесты вместо весел, то очень вероятно, что они говорят о чем-то одном, действительно бывшем. Кто-то умер, мы не знаем кто, когда и как; знаем только, что умер и погребен на этом кладбище — Море Мрака, Водах Смерти.