Нитцше, Розанов, Ленин — личность, пол, общество. Первая искра пожара вспыхнула в личности, долго и незримо тлела в поле, и, наконец, пламя выкинуло в обществе и «багровыми клубами дыма» наполнило пока еще только Россию, но, может быть, наполнит мир, и «сгорит все».
«Дух вынут из пола, и умирающее тело его заражает зловоньем своего разложения цивилизацию», — остерегает Розанов (В. Розанов. В мире неясного и нерешенного, 1904, с. 102). Да, нынешний пол Европы — Дантова «злая яма», mala boggia, — самая ледяная и черная бездна Ада: в нее-то все и проваливается, как Атлантида; внешний провал — война, внутренний — Содом, и какой из них глубже, трудно сказать.
«Я думаю: не можно ли эту цивилизацию послать к черту на рога, как несомненно от черта она и происходит?» — скажет Розанов (В. Розанов. Люди лунного света, 1913, с. 267). Розанов скажет — Ленин сделает.
XI
«И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься; ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня. Но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе» (Матф. II, 20–24). Это, может быть, и о нашем Капернауме, бывшей христианской Европе, сказано.
XII
В двух диалогах Платона об Атлантиде, «Тимее» и «Критии» дана эсхатология войны, а в двух диалогах об Эросе, «Федре» и «Пире», — эсхатология пола. Общие корни их уходят в «тайное знание» орфиков, но, кажется, связь их остается самому Платону непонятною, может быть, потому, что и здесь, в Эросе, так же как там, в Атлантиде, концы с концами у него не сходятся.
«Когда же постепенно божеская природа истощилась в них (атлантах), и человеческая окончательно возобладала над божеской, то они уже не могли вынести того, что имели, и развратились».
Начали развратом, кончили войной; Эрос начал, кончил Эрис. Это и значит: Атлантида, гибель первого мира, — Война и Содом вместе.
«Всякая плоть извратила путь свой на земле», — подтверждает Платона Бытие. Как извратила, мы знаем по опыту нашей собственной плоти — «первому явлению Женомужчин»; знаем и по Книге Еноха. Очень знаменателен этот религиозный опыт народа Божьего, Израиля, почти накануне Рождества Христова, почти у колыбели Его: «Ангелы, погрязшие в похотях», по толкованию Климента Александрийского, соблазненные как будто «небесною», «ураническою», а на самом деле, слишком земною, любовью к дочерям человеческим, учат их «язве рождения» и «язве убийства», Содому и войне — «вытравлять плод» и «ковать оружье». — «Как Содом и Гоморра… подобно им (падшим Ангелам), блудодействовавшие и ходившие за иною плотью, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример, так точно будет и с мечтателями сими», — остерегает Послание Иуды (Иуд. 8, 8). Эти «мечтатели» — уранисты, содомляне.