Если такие разные, такими безднами пространства и времени разделенные миры, как древние мексиканцы, эллины, иудеи, христиане, ничего друг о друге не зная, вспоминают и предсказывают одно, то очень похоже на то, что эти совпадения относятся к действительному религиозному опыту человечества, — к тому, что, наверное, было и, вероятно, будет. Все это и значит: Разврат и Война грозят соединиться, как два конца одной веревки, в мертвую петлю на шее второго человечества, так же как первого. Очень плохой для Европы знак, что они уже соединяются, и знак еще хуже, что этого почти никто не видит.
Кажется, еще не поздно: если бы только увидеть петлю, можно бы ее развязать. Но увидим ли, — вот вопрос.
2. СТЫДНАЯ РАНА
I
Весь христианский эон протекает под знаком божеской личности — Христа, или демонической — Антихриста; весь эон дохристианский — под знаком божеского или демонического пола. Тайна Одного — Сына — открывается в христианском эоне; в дохристианском — тайна Двух — Отца и Матери.
II
Надо современного человека вывернуть наизнанку, как бы перевести из трех измерений в четвертое, чтобы показать ему, что пол и Бог связуемы, что это «проклятое место» может быть святым. Две отдаленнейших, противоположнейших точки в христианской сфере мысли, чувства и воли — Крест и Пол. Всякая попытка их сближения кажется невыносимым кощунством или просто безумьем.
III
Что такое половая любовь, только ли воля к продолжению рода или еще что-то большее, — мы об этом не думаем; древние люди всех религий — от Иеговы и Аммона-Ра, итифаллических (с поднятым фаллом), до оскопленного Аттиса — только об этом и думали. Пол для нас явление; для древних — явление и сущность, нечто земное и небесное.
Можно ли молиться, думая о поле? Этого вопроса для нас нет вовсе, потому что слишком ясно, что нельзя; для древних этого вопроса тоже вовсе нет, потому что слишком ясно, что можно и должно. «Вся языческая религия струится от пола». — «Вся древность непрерывно внимает полу» (В. Розанов. В мире неясного и нерешенного, с. II, 119).