Видеть все это со стороны, через две тысячи лет исторического опыта, нам теперь легко; но какой нужен был Платону острый взгляд на себя, какое смирение истории, чтобы так увидеть Грецию; и какой нужен был суд над собой, какая, уже в нашем смысле, «историческая критика», чтоб это понять и сказать.
XVII
Где же грекам помнить войну с атлантами, если и Троянской войны не помнят, как следует. Шлиманн, а не Гомер, открыл нам историческую Трою, Микены, Тиринф. Если бы не раскопки Эванса, мы все еще не знали бы, что Греция — только бледная тень Миносского Крита.
Крит и Атлантида провалились для греков в одну и ту же черную дыру беспамятства, Лету забвения.
XVIII
Чтобы это увидеть, Платону мало было исторического гения; нужно было и какое-то знание, которого, может быть, у нас уже нет.
Кажется, он вообще недоговаривает; больше знает, чем говорит, меньше говорит, чем думает и чувствует; что-то скрывает — приподымает край завесы, чтобы тотчас вновь опустить. Это, впрочем, и понятно: миф — покров мистерии. Мифом скрывает Платон Атлантиду — святую и страшную тайну истории.
XIX
«Нет, я не умолчу об этом, — отвечает Саисский жрец Солону, когда тот просит его сообщить ему историю допотопных Афин. — Я скажу тебе все из уважения к тебе и к вашему городу, а больше всего, к богине, сохранившей, вскормившей и образовавшей оба города — ваш, на тысячу лет раньше нашего, а потом и наш, ибо в наших святых письменах записано число лет образования вашего — восемь тысяч» (Pl., Tim., 23, с, е).
Гея, Мать Земля — первая богиня допотопных Афин или того неизвестного города, который «теперь называется Афинами», как с исторической точностью поправляет Солона-Платона Саисский жрец; а богиня вторая — небесная Дева-Мать, греческая Афина-Паллада, египетская Нейт-Изида — под двумя именами одна. Мудрость, наука, искусство, гражданственность — все устроение, «украшение», diakosmêsis, по глубокому слову Платона (Pl., Tim., 23, e), или по нашему, плоскому — «цивилизация», общая Египту и Греции, все — от нее, Великой Матери; или, говоря опять по-нашему, доисторический корень обеих «цивилизаций» — один.