Если бы Колумб читал Платона, — а может быть, и читал, — то не сомневался бы, что открыл «Атлантиду».
XXIV
Атлантида, Остров Блаженных, есть Рай с первым человеком в раю, Адамом-Атласом: может быть, кое-что знает об этом и Платон, но меньше говорит, чем знает; скрывает от непосвященных, потому что здесь миф — уже начало мистерии.
Рай не только Атлантида, но отчасти и весь допотопный мир, озаряемый райским светом с Запада — заходящим солнцем Атлантиды.
«Лучшее и прекраснейшее племя людей обитало в вашей земле (до потопа), — вот чего вы не знаете», — приподымает Саисский жрец край завесы над этою святою и страшною тайною (Pl., Tim., 23, b).
Атлантида — «золотой век». — «Вы жили тогда под такими же благими законами, как мы, и даже лучшими, превосходя всех людей добродетелью, как и подобает чадам и питомцам богов». Градом Божьим была совершенная республика, управляемая людьми богоподобными «andres theioi» — «людьми-богами» (Pl., Krit., 110, с).
XXV
«Человеку надо измениться физически, чтобы сделаться Богом», — бредит сумасшедший Кириллов у Достоевского, как будто страшно далеко от «Христианской топографии» Козьмы Индикопла, а на самом деле, страшно близко. «Изменился физически» — значит, не умирая, оставаясь в теле, перейти из этого мира в тот или «полутот»; переплыть, как Ной, через воды потопа, но уже обратно — из «внутренней сферы земли» во «внешнюю», вернуться с чужбины на родину — в «Атлантиду» из Истории.
XXVI
Если бы мы увидели сейчас атлантов, то, может быть, не сразу узнали бы, кто это: странное, заморское племя, что-то вроде ацтеков или майя, — казалось бы нам. Но, вглядываясь пристальнее, мы удивлялись бы, пугались все больше и больше и, может быть, наконец, поняли бы, что это не совсем люди, а существа иной породы, как бы обитатели другой планеты — Марса или Сатурна.