Чудным даром хочет одарить богиня царевен: сделавшись кормилицей Келеева сына, Демофонта, колдует над ним по ночам, кормит грудью, умащает амброзией и кладет его в огонь очага, как живую головню, чтобы выжечь из тленного тлен: так обжигает сырую глину горшечник. Но однажды подглядела за нею царица Метанира, мать младенца, испугалась, вбежала, закричала. Гневом озарилось лицо богини, кинула дитя на руки матери, и светом озарилась ночь, воздух наполнился благоуханием. Смертная узнала богиню и пала к ногам ее, молящая. Та повернулась, чтобы уйти, но, перед уходом, велела воздвигнуть храм, где будут совершаться великие Елевзинские таинства.
Здесь греческий миф о Деметре почти дословно повторяет египетский миф об Изиде (Plutarch., de Iside et Osiride, с. XV). В этой простенькой сказочке, — старая бабушка, сидя за прялкой, при свете лучины, могла бы ее рассказывать внучкам, — выражен глубокий смысл Елевзинских таинств: не бессмертие души, а воскресение плоти. Этого не знают ни Сократ, ни Кант, но знает ап. Павел.
XXV
Сразу хотела богиня спасти людей от смерти, но поняла, что сразу нельзя — можно только постепенно, медленно, в «трудах и днях», в веках-вечностях — развивающихся циклах космоса.
Чем же утешил Скорбную Мать Елевзис? Тем, что только здесь приняла она и полюбила людей, как они есть — малых, грешных, слабых, слепых, и таких же великих, как она сама, потому что так же страдающих и любящих; здесь же поняла она, что можно победить смерть в людях только с людьми; и еще поняла, что не победит и с людьми одна, — нужен еще кто-то другой, Неизвестный.
Нет, путь ее не кончен в Елевзисе, — только начат, — путь от первого человечества через второе — к третьему; от Отца через Сына к Матери.
XXVI
Очень далекий, будущий дар богини — победа над смертью, а два настоящих, близких дара — хлеб в полях и мир в сердцах. Мать Земля — Плодоносящая и Законодательная, karpophoros, thesmophoros, — с чудною простотою выражено это в позднем, греческом гимне Деметре-Изиде:
Я — богиня, дающая силу Закону;
Я мужа с женой учредила союз,