Длинно-огромных столбов, раздвигающих
небо и землю,
(Hom., Odys., I, 54)
землю и небо соединяющих; вот на какой оси движется мир:
Любовь, что движет солнце и другие звезды,
Amor che move il sol e l’altre stelle,
по слову Данте — Виргилия — Орфея, сходивших в Ад, к тем самым «корням земли», к которым сходил и древний титан, небодержец Атлас (Hesiod., Theog., V. 517).
Если эта «белая магия» сделается «черною», то мировая ось поколеблется, небо рухнет на землю, и «конец земле, конец всему». Это знает Платон и этого боится так, что язык прилипает к гортани: «пили», говорит, но не смеет сказать «кровь». Это, впрочем, понятно и так: пьют из тех самых фиалов, которыми черпали только что кровь из кратера.
XVII
Страшно Платону — страшно и нам: хотим не хотим, мы не можем не видеть, что жертвенный бык Атлантиды — первая тень Агнца, закланного от создания мира. Громы Атлантики отвечают громам Евхаристии: