Алексей. Да что ж, родненький, что же еще? Я все сказал. Аль не знаешь, тут Толстой был с пунктами? Я все подписал, повинился во всем. Ничего, ничего больше нет.
Петр. Есть, Алеша! Корень; корень злодейского бунта открой! Все скажи, — все прощу!
Алексей. Ох, батя, батя, бедненький! Зачем ты себя мучаешь? Не меня, — себя казнишь, не жалеешь…
Петр. Ну, так хоть ты пожалей. Алеша, смилуйся, дитятко, смилуйся!
Алексей откидывает голову на подушки и смотрит на Петра, молча.
Алексей. Корень хочешь знать? Я — корень, я один. Казни меня и корень исторгнешь. А пока я жив, тебе покоя не будет. Казни же, да помни: не ты меня казнишь, а сам я за тебя на казнь иду. Только прости и люби, люби всегда. И пусть о том никто не знает. Только ты да я, ты да я… Сделай так. Сделаешь?
Петр. Что говоришь? Что говоришь? Ума иступить можно…
Алексей. Греха боишься?
Петр. Боюсь.
Алексей. Не бойся. Бог простит.