– Ах, да, как же, как же… Помню… Мадонна Лукреция… Прехорошенькая!.. Ты говоришь, будет на ужине? – Будет непременно и умоляет ваше величество… – Умоляет… Вот как! Ну что же, Тибо? А? Как ты полагаешь Я, пожалуй… Все равно… Куда ни шло!.. Завтра в поход… В последний раз… Поблагодарите герцога, мессир, – обратился он к посланному, – и скажите, что я того… а?.. пожалуй… Король отвел Тибо в сторону: – Послушай, кто такая эта мадонна Лукреция? – Любовница Моро, ваше величество. – Любовница Моро, вот как! Жаль… – Сир! только словечко, – и все мигом устроим. Если угодно, сегодня же. – Нет, нет! Как можно?.. Я гость… – Моро будет польщен, государь. Вы здешних людишек не знаете…
– Ну, все равно, все равно. Как хочешь. Твое дело… – Да уж будьте спокойны, ваше величество. Только словечко.
– Не спрашивай… Не люблю… Сказал Ничего не знаю… Как хочешь… Тибо молча и низко поклонился.
Сходя с лестницы, король опять нахмурился и с беспомощным усилием мысли потер себе лоб:
– Бриссоне, а, Бриссоне… Как ты думаешь?.. Что бишь я хотел сказать?.. Ах, да, да… Заступиться… Невинный… Обида… Так нельзя. Ярыцарь!..
– Сир, оставьте эту заботу, право же: нам теперь не до него. Лучше потом, когда мы вернемся из похода, победив турок, завоевав Иерусалим.
– Да, да, Иерусалим! – пробормотал король, и глаза его расширились, на губах выступила бледная и неясная мечтательная улыбка.
– Рука Господня ведет ваше величество к победам, – продолжал Бриссоне, – перст Божий указует путь крестоносному воинству.
– Перст Божий! Перст Божий! – повторил Карл VIII торжественно, подымая глаза к небу.
Восемь дней спустя молодой герцог скончался. Перед смертью он молил жену о свидании с Леонардо. Она отказала ему: мона Друда уверила Изабеллу, что порченые всегда испытывают неодолимое и пагубное для них желание видеть того, кто навел на них порчу. Старуха усердно мазала больного скорпионовой мазью, врачи до конца мучили его кровопусканиями. Он умер тихо.