– Не надо, – проговорил он чуть слышно, – прошу вас… не надо о Нем…
Леонардо почувствовал, как он дрожит в его объятиях.
– Послушай, дитя мое, – произнес он тем строгим, ласковым и немного притворным голосом, которым врачи говорят с больными, – я вижу, у тебя есть что-то на сердце. Ты должен сказать мне все. Я хочу знать все, Джованни, слышишь? Тогда и тебе будет легче. И, подумав, прибавил:
– Скажи мне, о ком ты сейчас говорил? Джованни боязливо оглянулся, приблизил губы свои к самому уху Леонардо и прошептал задыхающимся шепотом:
– О вашем двойнике.
– О моем двойнике? Что это значит? Ты видел во сне? – Нет, наяву…
Леонардо посмотрел на него пристально, и на одно мгновение показалось ему, что Джованни бредит.
– Ведь вы, мессер Леонардо, ко мне сюда не заходили третьего дня, во вторник, ночью? – Не заходил. Но разве ты сам не помнишь? – Нет, я-то помню… Ну, так вот, видите, учитель, – теперь значит, уже наверное, это был он!..
– Да откуда ты взял, что у меня двойник? Как это случилось?
Леонардо чувствовал, что самому Джованни хочется рассказать, и надеялся, что признание облегчит его.