Множество законоведов и богословов ученейших, — всего Парижского университета и всей Римско-католической церкви цвет, — собралось на эту безграмотную сельскую девочку, почти ребенка, и ничего не может с нею сделать. Ловят ее, в каждом вопросе ставят ей западню; но она неуловима для них, как птица — для гончих.[327]
— Говорит ли св. Маргарита по-английски?
— Как могла бы она говорить по-английски, не будучи на стороне англичан?
— Значит, святые англичан ненавидят?
— Любят они тех, кого любит Бог, и ненавидят, кого Бог ненавидит.
— Значит, Бог англичан ненавидит?
— Этого я не знаю; знаю только, что англичане изгнаны будут из Франции!
— Не являлись ли вам св. Катерина и св. Маргарита, у Фейного дерева?[328]
В этом вопросе, как будто невинном, — тоже западня: мнимые святые, — может быть, действительные Феи, духи нечистые.
— Как от них пахло, хорошо или дурно?