«Кавалер, женская честь зависит от вашей скромности»
Через минуту вошла старуха, неся бульон. Вопреки обычаю, у нее на поясе висели крупные четки. Лицо было тщательно вымыто и походило не на бронзу, а скорее на закопченный пергамент. Она шла медленно, с опущенными глазами, словно человек, боящийся, что созерцание земных предметов нарушит его небесную созерцательность. Мержи решил, что самым достойным проявлением того свойства, которое от него требовала записка, будет осведомление о том, в чем, в сущности, он должен хранить молчание. Держа бульон в руке и не дав времени старой Марте скользнуть за дверь, Мержи произнес:
— А вы мне так и не сказали, что ваше имя Камилла.
— Камилла? Меня зовут Мартой… Мартой Мишли, сударь, — сказала старуха, подчеркивая удивление от услышанного вопроса.
— Ну, ладно, людям вы говорите, что вас зовут Мартой, а духам вы известны под именем Камиллы.
— Духам… Господи Иисусе! Что вы хотите этим сказать? — Она широко перекрестилась.
— Ну, полно притворяться передо мной. Я никому не расскажу, все останется между нами. Кто эта дама, интересующаяся моим здоровьем?
— Дама, интересующаяся…
— Ну, полноте, перестаньте повторять мои слова и говорите откровенно. Верьте дворянину, я вас не выдам.
— Но, право же, сударь мой, я не знаю, что вы хотите сказать.