— Ошибка, жестокая ваша ошибка, господни Бернар. Мое имя Мария… донья Мария де… я вам потом скажу мое имя. Я дворянка из Барселоны. Мои отец, держащий меня под суровым надзором, недавно отправился в путешествие. Я пользуюсь его отсутствием, чтобы развлечься и взглянуть на парижский двор. Что касается Тюржис, то, прошу вас, не произносите при мне имя этой ненавистной женщины. Она кажется мне самым злым существом двора. Кстати, вы знаете, как она овдовела?
— Да, мне что-то говорили.
— Ну, и что же вам говорили? Расскажите.
— Застав мужа, чересчур нежно говорящего с камеристкой, она схватила кинжал и ударила его несколько грубовато. Бедняга умер через месяц.
— Поступок этот вам кажется ужасным?
— Должен признаться, что я его оправдываю. Она любила мужа, как говорят, а я уважаю ревность.
— Вы говорите так, предполагая, что перед вами Тюржис; но я уверена, что в глубине души вы ее презираете.
В голосе было что-то горькое и грустное, но на этот раз это не был голос Тюржис. Мержи терялся в мыслях.
— Как? — спросил он. — Вы — испанка и не имеете уважения к чувству ревности?
— Оставим этот разговор. Что за черная лента у вас на шее?