Они расстались, пожелав друг другу доброй ночи, и Мержи пошел своей дорогой, предавшись розовым мечтам, которые быстро заставили его забыть и адмирала, и ненависть католиков. Однако, он не мог не заметить необычайного движения парижских улиц, обычно столь мало оживленных с наступлением ночи. То ему попадались навстречу грузчики, тащившие на плечах тяжести странной формы, казавшиеся в темноте связками пик, то это были взводы солдат, проходивших безмолвно с оружием на изготовку, с горящими пальниками; кое-где поспешно распахивались окна, на мгновение показывалась какая-то фигура с фонарем и исчезала мгновенно.
— Эй! — крикнул он кому-то из грузчиков. — Добрый человек, что несешь в такой поздний час?
— Игрушки во дворец на нынешнюю ночь, любезный дворянин!
— Любезный, — обратился Мержи к сержанту, шедшему во главе патруля, — куда вы идете в таком вооружении?
— Идем во дворец поиграть нынешней ночью, любезный дворянин!
— Эй, паж, почему вы не с королем, куда вы с товарищем ведете лошадей в боевом снаряжении?
— Во дворец, для нынешней ночной игры, любезный дворянин.
— Ночная игра, — повторял про себя Мержи. — Кажется, все, кроме меня, понимают, в чем дело. Впрочем, мне-то что. Король может играть без меня, меня мало интересуют его развлечения.
Немного далее он заметил дурно одетого человека, который останавливался перед некоторыми домами и отмечал двери, ставя мелом кресты.
— Эй, милый человек, ты квартирьер, что ли, что размечаешь военный постой?