— Один золотой! — воскликнул он. — Один золотой за сто бутылок! Один золотой за разгром целого дома! Один золотой за избиение людей!
— Один золотой, всего один золотой, — подхватила его жена плаксивым голосом. — Бывали у нас и католические дворяне, которые тоже иногда любили чуточку пошутить, но те, по крайности, знали цену вещам.
Если бы кошелек Мержи был в порядке, он, несомненно, поддержал бы щедрую славу своей партии.
— Весьма возможно, — сказал он сухо, — но ваших католических дворян тут не обворовывали. Ну, решайте! — добавил он. — Берите золотой или ничего.
Он сделал шаг вперед, делая вид, что хочет подобрать монету, но трактирщица быстро ее схватила.
— Ну, а теперь сейчас же привести мою лошадь, а ты оставь свой вертел и неси баул!
— Вашу лошадь, господин? — сказал один из слуг Евстафия с гримасой.
Трактирщик, несмотря на горе, поднял голову, и на мгновение его глаза загорелись злорадством.
— Вашу лошадь… да, я сейчас ее сам приведу, мой добрый сеньор.
С этими словами он вышел, не отнимая салфетки от носа. Мержи шел за ним.