— Относительно Генриха IV никто не подумал бы в то время, что этот огромный, взбалмошный малый будет королем Франции. Он уже забыл свою мать, скоропостижно скончавшуюся за две недели перед тем. Разговаривал он только с егерем, вступив в бесконечные рассуждения об оленьем помете, так как собирались поднять оленя. Я пощажу вас, избавив от подробностей, так как надеюсь, что вы не охотник.
— А Маргарита?
— Ей нездоровится, она не выходит из комнаты.
— Недурной способ отбояриться от ответа. А герцог Анжуйский, а принц Конде, а герцог Гиз, а Таванн, а Ретц, а Ларошфуко, а Телиньи, а Торе, а Мерю и сколько еще других?
— Ну, клянусь вам, вы всех знаете их в тысячу раз лучше, чем я. Позвольте мне поговорить о моем приятеле Мержи.
— Ах, вот как! Я чувствую, что не найду в романе того, чего искал.
— Боюсь, что так.
Глава девятая
ПЕРЧАТКА
Синьора Бланка правую перчатку (Добро бы с левой) тихо обронила… И рыцарей двоих из-за такой ошибки Внезапная вражда разъединила. Лопе-де-Вега , «Перчатка доньи Бланки».