Силы эти группируются вокруг коронованного „милостью божьего“ и прогнанного волею революционного австрийского пролетариата пьяницы, дегенерата и авантюриста — императора Карла. Организуется несколько монархических групп. Они независимы одна от другой в организационном отношении, ибо у каждой имеется свой „помазанник“, свой претендент, которым они хотят осчастливить австрийских рабочих после падения Австрийской республики: одни хотят вернуть Карла, другие — посадить Баварского принца, третьи — кого-нибудь из Гогенцоллернов (бывший императорский дом в Германии). Но все эти группы едины по своему политическому и социальному устремлению: их одинаково объединяет жгучая ненависть к пролетариату, боязнь роста его революционных сил и жажда возврата монархии, как системы, наиболее пригодной для решительной и быстрой ликвидации республиканского „своеволия“ рабочих масс.

Во главе этих групп становится наиболее яркая по своей решительности и активным дерзаниям группа „национал-социалистов“, так называемых „хакенкрейцлеров“, или по-русски — группа ломаного креста. Такое название группа присвоила себе в связи со своей групповой эмблемой, своего рода знаменем своей партийной организации.

Эмблема эта представляет собой квадрат, закрашенный красным цветом, за исключением белого круга в центре, в каковом (круге) помещается косой черный крест с загнутыми (ломаными) концами.

В составе каждой из этих монархических групп имеется своя боевая дружина. В последнее время наблюдается однако стремление к объединению боевых дружин. Первый опыт в этом отношении представляет общая для всех монархических групп дружина, по имени „Остара“. Эта дружина насчитывает в настоящий момент более 2.000 человек (бывших фронтовиков) и находится под руководством некоего Теодора фон Моссига (австрийский дворянин) и бывшего генерального консула де Потерра (тоже дворянин). Вся дружина разбита на батальоны, во главе которых стоят батальонные командиры; батальоны, в свою очередь, подразделяются на роты с ротными командирами, роты — на отделения с отделенными начальниками и, наконец, отделения — на взводы со своими взводными. Другими словами, перед нами сколок чисто военной организации.

Другая дружина, состоящая также из бывших фронтовиков, но организационно обособленная от „Остары“, насчитывает, согласно сообщений, исходящих от монархических кругов, около десяти тысяч человек; она сформирована по типу „Остары“ и находится под начальством полковника Цейсса.

Наконец, имеется еще третья дружина, носящая название „христианско-социалистических блюстителей порядка“[24]. Дружина эта представляет не столько военно-обученную организацию, сколько своего рода монархическую гвардию распорядителей в случаях демонстративных выступлений.

Все эти дружины имеют свои арсеналы, склады оружия и собственные учебные плацы. В их распоряжении имеется громадное количество оружия, большей частью ружья системы „Манлихер“ и „Вернд“, а также, хотя и в меньшем количестве, русские ружья. Амуницией дружины снабжены в достаточной степени. На учебный плац дружинники приходят в большинстве случаев со своими карабинами, пряча их под пальто, так что вооружение дружинников снаружи совершенно незаметно. О боевых целях дружин можно судить еще и потому, что при них учреждено специальное разведочное бюро, задачей которого является получение информационных сведений о положении дел в рабочих дружинах[25].

Подготовка к боевым выступлениям монархических групп со всей очевидностью иллюстрируется еще и тем, что, кроме общей дружины „Остары“, у всех монархических организаций имеется в настоящий момент общее главное правление, задачей которого является осуществление единого фронта „в серьезном случае“. В начале марта нынешнего года решено было издавать новую монархическую газету „Австрийские Известия“, в которых будут опубликовываться этим авторитетным для всех монархистов главным правлением все распоряжения и приказы, исходящие от монархических партий всех без различия партийных оттенков. Имена лиц, входящих в состав этого правления, сохраняются в строгой тайне[26].

Накопление боевой энергии всегда, как известно, ищет, в конце концов, выхода — какого-либо практического приложения накопленных сил. Победа итальянского фашизма щекотала австрийских монархистов соблазном перейти поскорее к урокам того „предметного“ обучения фашистских батальонов в Австрии, какое, за несколько месяцев до этого, практиковал Муссолини в Италии. Нужен был только какой-нибудь более или менее подходящий повод для того, чтобы австрийский фашизм выступил открыто на арену действий. Такой повод вскоре был найден. В Венгрии к ректору Будапештского университета обратились студенты-националисты (фашистского толка) с требованием лишить одного профессора-еврея права читать лекции. Ректор имел мужество отказать в исполнении этого требования. Тогда будапештская организация студентов-националистов обратилась к националистическим студенческим организациям Венского университета с приглашением поддержать их предъявлением подобного рода требований в Вене. Националистическое студенчество Венского университета живо откликнулось на это приглашение и начало свою антисемитскую кампанию с того, что запретило студентам-евреям пользоваться обедами из студенческой столовой. По поводу этого запрещения, один из студентов-евреев однажды высказал открыто в студенческой среде свое недоумение в том смысле, что денежные сборы на поддержание столовой обязательны для всех студентов. Можно, дескать, получать и от евреев, а обедов давать евреям нельзя. Такое заявление было сочтено оскорблением национального достоинства австрийских студентов.

Националистические студенческие корпорации, придравшись к такому „оскорблению“, устроили „истинно-патриотический“ дебош, в духе тех „патриотических взрывов негодования“, на которые были когда-то такими мастерами молодцы из „истинно-русского народа“ царской России. В течение двух дней студенты-националисты избивали и не пускали в университет студентов-евреев, опознавая их по лицу и по паспортам, предъявление которых требовалось от каждого желающего пройти в университет. Ректору было предъявлено требование не допускать евреев-профессоров к чтению лекций. Наконец, в довершение всего „победоносные“ националисты, вооружившись палками, прошли демонстративным маршем по улицам Вены. Вскоре после этой, так сказать, „пробы пера“ состоялась конференция, созванная немецко-национальными организациями студенчества, выделившими из своей среды, в конце концов, так называемое „Бюро помощи арийским студентам (т.-е. всем студентам не-евреям) австрийских университетов“, как постоянный орган активного действия объединенного антисемитического студенчества. Первым политическим крещением этой конференции было вынесенное ею, как руководящая директива действий для созданного органа, требование провести в законодательном порядке установление процентной нормы для поступления студентов-евреев в австрийские университеты. Вскоре требования националистического студенчества подхватываются австрийскими „национал-социалистами“, которые 21 января с. г. устраивают в Вене первую фашистскую, прекрасно организованную, демонстрацию, состав которой уже сам по себе наводит на мысль, что в этот день вынесено было на улицу то, что было заранее подготовлено и на что, быть может, в тиши кабинетов было затрачено немало предварительного организационного труда. В демонстрации участвовали следующие организации: великогерманская народная партия, союз фронтовых борцов, партия националистов-социалистов, инсбрукская (Инсбрук — главный город в провинции Тироль) организация социалистов-националистов, христианско-социалистическая партия, студенческие батальоны „хакенкрейцлеров“, всенемецкий союз и союз немецких националистов в Вене. Судя до газетным отчетам, в демонстрации участвовало около 30 тысяч человек. Все это по существу монархические организации, все это кадры созревающей контр-революции в Австрии, впервые демонстрировавшие свою боевую выправку и дисциплинированность.