Минувший период дал нам великолепный пример осуществления пророческого предсказания Энгельса, который еще в 1884 году, в письме к Бебелю, указывал на то, что в период угрожающей буржуазии опасности социальной революции и окончательной гибели — демократия будет для нее убежищем, будет общей платформой и лозунгом для всех ее разнообразных слоев.
Теперь мы переживаем другую историческую стадию, доказывающую правильность той аксиомы, что господство капитализма и полное осуществление демократии несовместимы.
Парламентаризм был орудием решения мирным путем междуклассовых споров. Его предпосылкой был компромисс между крупной и средней буржуазией — компромисс за счет пролетариата, обессиливающий его. Война и ее последствия расшатали основы этого компромисса, и одновременно вызвали пролетариат на арену острой классовой борьбы. В этот период буржуазия считает парламентаризм непригодным для себя. Фашизм объявляет ему войну.
Муссолини просто ликвидировал парламент, получив от него долгосрочные полномочия для проведения внутренних реформ.
Идеологи польского фашизма, окрыляемые уроками, привезенными из „Царства Ормузда“, пишут:
„То, что происходит в Италии, — это только одно из многих доказательств, свидетельствующих об общем кризисе парламентаризма. Рожденный в Англии, он, собственно говоря, никогда не находил себе почвы на материке. Только доктринеры, проникнутые теориями XVIII столетия, могли думать, что западно-европейские общества завершили свою политическую революцию, что всеобщее голосование, вся власть одной палате и республиканский строй представляют собою идеал политического режима“.
„Режим этот переживает теперь самый глубокий кризис“.
„Парламентаризм, это — учреждение по существу своему аристократическое, кризис этот является последствием его демократизации“.
„Муссолини, — пишет Войцех Домбровский в „Речи Посполитой“, — осудил на смерть парламентаризм в нынешней его форме. Социалисты пользовались им как орудием для обострения классовой борьбы и, без сомнения, сочли бы его ненужным после своей победы. Муссолини решил предупредить их“.
„Впечатление было так сильно, что когда министр Вассало показывал нам здание парламента, мы не могли воздержаться от восклицания: „итак, мы находимся в доме благородного покойника!“ (Станислав Козицкий).