Указывая на общие черты фашизма во всех странах, нельзя не подчеркнуть особенностей, специально характеризующих польский фашизм.
Польша является страной, в которой война и ее результаты принесли широким мелко-буржуазным и интеллигентским сферам не разочарование, как в Италии или в Германии, а, напротив, воодушевили и окрылили их.
Образование независимой Польши вызывает еще до сих пор в широких слоях польского общества настроение радостно-торжественное. Польша территориально не только насыщена, но почти пересыщена. Это дает широкий простор экспансии польского элемента и открывает широкие возможности в области чиновничьей и военной карьеры. Отсюда в Польше гораздо больше любви и почитания нового государственного строя, парламента, конституции и вообще всей государственной жизни и одновременно гораздо меньше готового человеческого материала для фашистских террористически-милитарных организаций. Кроме того, отсталость и политическая несознательность крестьянства, а, с другой стороны, ловкость буржуазии и ее умение делать мнимые уступки позволяют правому буржуазному крылу не терять надежды, что ему удастся, путем блока с правой крестьянской партией „Пяст“ и образования парламентского большинства, легальным образом захватить власть и потом только закрепить ее за собою путем перемены конституции.
Лучшим выражением заботы фашистских вдохновителей об авторитете будущего реакционного правительства может служить речь Невядомского, убийцы президента Нарутовича, произнесенная на суде. — Невядомский сам требовал для себя смертной казни, ибо, говорил он, мягкий приговор был бы порукой безнаказанности в будущем тогда, когда наконец предводителями Польши будут действительные заслуженные ее сыновья и когда на жизнь их может посягнуть рука враждебных отечеству преступников и убийц“.
Итак, польские национал-фашисты пока не хотят заходить слишком далеко по пути нелегальности и попирания закона. Они до сих пор еще сами не знают, какую роль придется окончательно сыграть их фашистским организациям в предстоящей борьбе за полную классовую диктатуру, за всецелую ликвидацию демократических форм, за окончательное порабощение рабочего класса и уничтожение его организации. Пока они считают более удобным не оформлять окончательно и не расширять слишком свои фашистские организации и не придавать им явно милитаристки террористический характер.
Польская буржуазия понимает превосходно, что стихийный массовый характер итальянского фашизма составляет его силу и одновременно слабость и угрозу для буржуазии. Организации эти в Италии образовывались снизу — правда, при сочувствии и помощи буржуазии, но все-таки вне ее; правда, они стали ее орудием, но все же они ставят ее в слишком большую от себя зависимость. Польская буржуазия хочет избежать этой опасности, хочет построить сверху свои более тщательно подобранные и вполне ей преданные организации. Она предпочитает действовать медленнее, но осторожнее. „Мы умеем ждать“, пишет „Газета Варшавская“; несмотря на весь свой восторг от „Царства Ормузда“, польские фашисты видят в нем пока „лабораторию политических, экономических, социальных, даже философских опытов“ (Б. Кассновский, „Курьер Варшавский“). Не все плоды этих опытов могут оказаться полезными и применимыми для Польши.
Наконец, условия для развития фашизма в Польше одновременно и более трудны и более благоприятны. Трудность составляет то обстоятельство, что рабочий класс имеет здесь за собой опыт многих лет революционной классовой борьбы в особенности же опыт революции 1905 года и незабытые воспоминания кровавой бойни рабочих, организованной тогда национал-демократами и впоследствии строго осужденной всей рабочей массой. Способствует же фашизму обострение национальной борьбы в Польше. Этим и объясняется, что атаку свою он ведет пока прежде всего по линии антисемитизма и национальной травли.
Такие выходки, как избиение социалистических и лево-крестьянских депутатов и ораторов, разгон рабочих собраний пока еще представляют собой исключения. Даже антисемитские и антисоветские демонстрации или же нападения на демонстрацию коммунистов вырождаются в конце концов в еврейские погромы.
Но возможная победа фашизма, одержанная на почве его борьбы с правами национальных меньшинств, и общее усиление реакции, несомненно направила бы всю силу фашистской атаки против рабочего класса, против его организаций и против его жалких прав.