Ходили один раз всем училищем в Большой театр на «Бориса Годунова», и вот тогда-то Мите удалось при помощи тройного обмена добиться того, что он сидел в одном ряду с Таней.
Перед началом спектакля ребята осматривали театр.
В фойе Митя вдруг наткнулся на огромное, во всю стену, зеркало. Он смутился, увидев себя совсем не таким, каким представлял. В зеркале он был маленьким и складка на выутюженных под матрацем брюках лежала вовсе не так ровно, как ему казалось дома. Вообще перед этим зеркалом долго задерживаться неловко.
Лепные украшения и картины на потолках были прекрасны; Мите они казались явлениями природы: действительное небо, и по нему летают младенцы с крыльями, настоящие фрукты и настоящие облака.
Он хотел найти Таню и показать ей всё это, но она куда-то исчезла. Только в зрительном зале он увидел ее через несколько стульев от себя. Они сидели на балконе. От люстры нельзя было оторвать глаз; и она тоже была как явление природы, не мертвая вещь, прикрепленная к потолку, а сказочное растение, выращенное волшебником. «Всё это, конечно, чепуха», — попробовал одернуть себя Митя, но представить себе, что люстру можно сделать обыкновенными руками, он всё-таки не смог.
Он посмотрел на Таню и хотел указать ей пальцем на люстру, но Таня в это время смотрела на занавес, а когда Митя тоже посмотрел на занавес, она уже любовалась люстрой. Потом свет угасал в люстре медленно-медленно.
Заиграл оркестр.
В таком театре Митя был впервые в жизни. Его как будто взяли на руки и понесли далеко и высоко в такое место, где каждая следующая секунда сулит неожиданности. Здесь ничего нельзя предвидеть заранее, что с тобой произойдет.
Сначала было страшно, что артисты поют, а не разговаривают; хотя он много раз слушал по радио отрывки из опер, но тут люди ходили по сцене на его глазах и пели друг другу. В некоторых местах он терял нить действия и ему становилось скучновато, но кругом — и на сцене и в зале — было столько вещей, на которые так интересно смотреть, что скука не ощущалась, просто внимание переключалось на другое.
