— Всяко бывало. Бывало, что и ваши выигрывали. Ты скажи ребятам, чтоб к нам на заводскую спортплощадку приходили. Спросите Александра Петровича Боброва. Это я.
Разговор был окончен. Фрезеровщик повернулся к станку.
«Важный какой, — подумал Митя, — вот встретимся через год, тогда поговорим».
Честно говоря, он считал, что у Боброва были несомненные преимущества перед ним. Он, Митя Власов, только читал в газетах о Куйбышевском гидроузле, а Санька Бобров (мысленно Митя именно так упрямо называл фрезеровщика) уже давно работал для этого гидроузла. Как-то уж так неудачно складывается жизнь, что повсюду он опаздывает и про всё ему только приходится читать в книжках: гражданская война, Великая Отечественная война, строительство Московского университета…
Очевидно, и Сережа был расстроен по тем же самым причинам, потому что он наклонился к Мите и крикнул сквозь шум:
— Вот это работа! А мы ножовку делаем.
— А ты что хотел? — рассердился вдруг Митя. — Без году неделю у верстака стоим — и сразу турбину монтировать?
Почему-то, когда его собственные мысли высказал Сережа, они показались ему необдуманными и легковесными.
Снова откуда-то из недр цеха появился мастер и повел их дальше. Они прошли вдоль длинного ряда станков, и теперь уже цепкие взгляды ребят останавливались не на машинах, а вылавливали тех парней, на которых лежала печать ремесленного училища.
Дело было не только в возрасте того пли иного рабочего; иногда парень выглядел совсем взрослым, но Митя мгновенно находил в его внешнем виде какую-нибудь мелочь: то бляшку на ремне, то форменную пуговицу на пиджачке, которая безошибочно указывала на недавнее прошлое фрезеровщика. Таких ребят было много. Митя повеселел.