— Кое-что есть, — ответил Вася. — Хочешь половину?
Он аккуратно разорвал газету пополам и протянул Мите.
В это время в комнату вошла воспитательница.
— Ребята, выбирайте старосту комнаты… Андронов! — в ужасе всплеснула она руками. — Ты почему сидишь в грязной гимнастерке на кровати? Покажи руки. Сейчас же помыться до пояса и переодеться. Ты должен показывать пример, Андронов!
Вася нехотя пошел в умывалку, а потом, вернувшись, тихо сказал Мите, что вообще Ольга Николаевна женщина не вредная, но этим мытьем может довести человека до крайности.
Начали выбирать старосту. Трудное это дело, когда еще не знаешь друг друга. Иногда о таких случаях ребята руководствуются внешним видом: староста должен быть покрупнее и посильнее всех остальных.
Выбрали Петра Фунтикова. Он был на голову выше сверстников, шире в плечах, румяный, плотный, смущенно улыбающийся волжанин.
У себя в деревне, в свободное от школы время, Фунтиков работал в поле, косил, копал, помогал кузнецу.
Закончив шесть классов, сказал родителям, что поедет в ремесленное. Ему устроили настоящие проводы, с песнями и музыкой; отец, выпив, показывал на Петра односельчанам и говорил значительным шопотом, как величайший секрет: «Едет! В Москву!»
Его выбрали старостой комнаты единогласно. И как только выбрали, он решил, что должен сразу же что-нибудь сделать, а то неловко сидеть сложа руки. Он встал на табурет и подвинтил репродуктор, чтоб говорил почище; спросил у Васи Андронова: