И сейчас он не удивился бы, если бы выехал маршал на белом коне, потому что на этой площади не бывает мелких событий.
Могут же сейчас открыться Спасские ворота, и может же выехать маршал на белом коне? Даже не обязательно, чтобы он разговаривал лично с Митей, но может же он выехать на белом коне?
Сеня Ворончук положил руку на Митино плечо.
— Ты смотри на те окна, а я на эти, — указал он пальцем на фасад Кремля.
Вся группа шла по площади, держа ровнение на окна Кремля.
«Я пока ничего такого серьезного не сделал, — думал Митя, глядя на окна. — Но я обязательно постараюсь сделать. Даю вам честное слово»…
Когда миновали площадь. Костя Назаров как бы невзначай придвинулся к Пете Фунтикову и сказал так тихо, как будто это предназначалось не Пете, а самому себе:
— Молоток я сделаю… А фамилия председателя — Жолио-Кюри.
Четвертая глава
Родители Пети Фунтикова приехали неожиданно. Он аккуратно писал домой, получал из дому письма, заполненные сельскими новостями: хлеб государству сдали, Тамарка занозила ногу, Николай перешел в третий класс; но в этих письмах ни слова не говорилось о том, что родные собираются в Москву.