— Так я и домашнее почти никогда не ел.
Она поняла, что он рос без родителей.
— А ты приезжай к нам летом в отпуск. У нас дома всё домашнее.
— Спасибо, может, и соберусь. Меня уже трое товарищей приглашают.
Посидели, поговорили, потом пошли в общежитие.
Ребята, вернувшиеся после обеда, ходили за матерью Фунтикова следом, и каждому казалось, что эта пожилая женщина в косынке привезла с собою частицу их дома, семьи, знакомую природу — лес, поле, речку.
Они ловили каждое ее слово об урожае, о скоте, об огороде. Когда Екатерина Степановна говорила самую обыкновенную фразу, где попадались слова: «пшеница», «рожь», «просо», ребята вспоминали и высокую, растянувшуюся до самого горизонта рожь, и густую пшеницу, и кудрявое просо. Всё это было для них не простыми названиями злаков, а самыми дорогими детскими воспоминаниями.
Вернулся Иван Андреевич. Екатерина Степановна сидела у стола, окруженная ребятами, оживленная, раскрасневшаяся; она и не заметила, что вернулся муж.
Воспитательница, Ольга Николаевна, обратилась к Ивану Андреевичу:
— Вам кого, товарищ?