Он смотрел на Москву, но видел Отрадное. Ему трудно было представить точный вид будущего Отрадного, поэтому он невольно вместо него подставлял Москву.
— Будете вы, наконец, кушать? Последний раз спрашиваю, — возмутился Иван Андреевич.
Сели за стол. Подошла официантка.
— Сыновья? — спросила она у Екатерины Степановны.
— А вот угадайте, — который мой?
Девушка осмотрела по очереди всех троих ребят, затем взглянула на Екатерину Степановну, на Ивана Андреевича и уверенно сказала:
— Вот эти двое на вас похожи, а вот этот, — она кивнула на Сережу, — вылитый отец.
— Правильно, — засмеялся Иван Андреевич. — Все мои. Прокормят на старости лет. А сейчас я угощаю. Соберите что-нибудь повкуснее. — Он жалобно посмотрел на жену. — К селедочке дадите две бутылки лимонаду…
Проводив родителей Пети Фунтикова, ребята вышли на привокзальную площадь. Митя, который последние полчаса чем-то томился, принимая, очевидно, какие-то серьезные решения и снова сомневаясь в них, вдруг сказал:
— Погодите здесь. Я сейчас.