В таком восторженном тоне Рейнгард продолжал еще некоторое время излагать комете свои лунные впечатления. С тех пор, как он уверился, что скоро расстанется с Луной, у него вылетели из головы все теневые стороны жизни на луне, все их страхи и разочарования. Искренно встревоженный, он спросил комету, не пропустили ли они осмотреть чего-нибудь примечательного на луне.
— Вы здесь хорошо поработали вашими глазами, ответила комета, и в той части луны, которую вы об'ездили ничего значительного вы не пропустили. Вторая же половина лунного мира вам, конечно, также осталась неведомой, как и всякому другому человеку на земле.
— Вторая половина? — спросил Рейнгард, — какая же?
— Та, которая не обращена к земле.
Рейнгард недоумевал. — Да, но ведь луна, я думаю, так же вращается вокруг себя, как и земля. И с земли можно видеть все части луны так же, как мы наблюдали весь земной шар.
— Но с луной дело иначе обстоит, чем с землей, — поучала его комета. — Луна так же вертится вокруг земли, как вы вокруг рождественской елки. И при этом она к земле всегда обращена лицом, спины же ее никто из людей никогда не может увидеть. Ну, теперь, однако, дети пора расставаться с луной!
Момент от'езда наступил.
Детишки были бережно подняты сильными руками кометы к себе на спину, и они с невыразимым наслаждением после каменного ложа растянулись в мягких складках плаща кометы.