Эта звезда принадлежит иногда к самым ярким, тогда ее блеск колеблется между первой и второй величиной. Затем блеск ее постепенно убывает, и приблизительно через семьдесят суток после максимальной яркости звезда совершенно исчезает для невооруженного глаза. В телескоп же еще в течение трех или четырех месяцев можно видеть, как блеск ее убывает, и она кажется звездой между девятой и десятой величиной, после чего звезда снова начинает становиться ярче, и заметно быстрее, чем она потухала.
В среднем через 333 суток после последней максимальной яркости снова наступает наибольшая яркость. Увеличение блеска этой звезды от первой ее видимости невооруженным глазом до наибольшей ее яркости продолжается обыкновенно только 40 суток, а убыль света 70 суток.
Это же свойство, т. е. меньший промежуток времени от минимума к максимуму, чем обратно, наблюдается, кроме этой чудесной звезды, и у нашего Солнца, в его периоде солнечных пятен. Однако, эти периоды солнечных пятен постоянны только приблизительно и могут изменять свою величину даже на целый месяц.
Эта звезда иногда в свой максимум достигает едва лишь пятой величины и, таким образом, бывает только с трудом видна невооруженному глазу. Спектроскоп обнаруживает у этой и у других звезд ее типа, что во время максимума изнутри звезды исходит ярко сияющий водород. Отсюда можно сделать вывод, что периодичность яркости звезды зависит от характера извержения масс из внутренних слоев этой звезды.
Образование постоянной жидкой оболочки
Постепенно жидкая оболочка нашего солнечного тела делается толще и более способной к сопротивлению. Она дольше сохраняется в том же состоянии и все реже и реже, только иногда, прорывается кое-где газообразным внутренним содержимым тела.
На первый взгляд должно показаться невозможным, чтобы жидкий слой долго оставался в покое на газообразном теле, как это здесь предполагается. Но следует хорошенько себе представить, что при таких громадных размерах мировых тел наступают совершенно иные обстоятельства, чем какие могут возникнуть в наших лабораториях. Благодаря собственному давлению масс такого тела, газы внутри его очень сильно сжимаются, но вследствие очень высокой температуры все же остаются в газообразном состоянии; поэтому они тяжелее, чем жидкости, которые сгустились над ними.
Если же на самом деле между продуктами сгущения найдутся более тяжелые жидкости, то они тотчас же падают в глубину и, как это уже было описано выше, снова испаряются в высокой температуре газообразного ядра. Таким образом, жидкая оболочка вокруг газообразного ядра в конце концов сделается неразрывной.
Наше мировое тело получило теперь постоянную пылающую жидкую поверхность. Мы знаем, что наша Земля когда-то находилась в такой стадии, потому что, где бы мы ни проникали достаточно глубоко в ее кору, мы находим там кристаллическую первичную породу, тот гранит и первичный гнейс, который образует ядро большинства наших больших горных цепей. Эта первичная горная порода имеет во всех своих существенных частях такой же состав, как лава, которая извергается через вулканы из глубин Земли. Поэтому вся поверхность Земли должна была некогда состоять из жидкой лавы. И как тогда, так и теперь, находящаяся под ней внутренность Земли должна быть газообразной.
Мы знаем, что внутренние слои Земли значительно плотнее, чем слои Земли у ее поверхности. Плотность масс, лежащих в глубине земного шара, приблизительно равна плотности железа; но каменные породы земной коры значительно легче, чем железо. Кроме того, температура земных слоев на каждые 30 метров в глубину возрастает, примерно, на один градус. Отсюда мы видим, что уже на сравнительно незначительной глубине земного шара находится такая высокая температура, при которой ни одно из известных нам веществ не может больше существовать иначе как в газообразном состоянии. Таким образом, из этих фактов мы приходим к такому же заключению, как и из нашего взгляда на образование мира: мировые тела в своих недрах, вероятно, газообразны.