По Пенку существовало, по крайней мере, четыре больших ледниковых периода, которые, со своей стороны, снова распадаются на более мелкие волны температурных колебаний. Между ледниковыми периодами лежали периоды более теплые; тогда, благодаря тающим глетчерам, сырые долины покрывались пышной луговой растительностью. Поэтому именно в эти межледниковые периоды могли особенно хорошо развиться травоядные животные.
В отложениях четвертичной эпохи, которая замыкает ледниковые периоды, и в отложениях дилювийской эпохи, которая следовала за последним всеобщим оледенением земного шара, и непосредственным продолжением которой является наше время, мы наталкиваемся на громадных толстокожих, а именно на мамонта мастодонта (см. рис. 26), окаменелые остатки которого мы еще теперь находим часто в тундрах Сибири.
Рис. 26. Мастодонт (реставрированный) дилювийской эпохи.
Даже с этим гигантом первобытный человек отваживался вступать в борьбу, и в конце концов он вышел из нее победителем.
Мы невольно возвращаемся мыслью опять к возникновению мира, если посмотрим на расцвет прекрасного настоящего из хаотических темных первобытных условий. То, что мы во второй половине наших исследований оставались все время только на нашей маленькой Земле, объясняется тем, что мы знаем все эти различные стадии развития только на ней. Но, принимая во внимание установленную нами раньше одинаковость всюду образующей мир материи и всеобщность управляющих материей сил природы, — мы придем к полной согласованности всех главных черт образования мира, которые мы можем наблюдать на небе.
У нас не остается никакого сомнения, что в далекой вселенной должны быть еще миллионы миров, подобных нашей Земле, хотя мы и не имеем о них никаких точных сведений. Напротив того, именно у родственниц Земли, остальных планет нашей солнечной системы, которые мы можем лучше исследовать, благодаря их большей близости к нам, имеются характерные отличия от нашей Земли, как, например, у сестер очень различных возрастов. Поэтому мы не должны удивляться, если мы именно на них не встречаем следов жизни, похожей на жизнь нашей Земли. Также и Марс со своими каналами остается пока загадкой для нас.
Если мы посмотрим вверх, на усыпанное миллионами Солнц небо, то мы можем быть уверены, что встретимся со взглядами живых существ, которые смотрят на наше дневное светило так же, как и мы смотрим на их Солнце. Быть может, мы совсем уже не так далеки от того времени, когда, овладев всеми силами природы, человек сможет проникнуть в эти дали мироздания и послать сигнал за пределы нашего земного шара живым существам, находящимся на другом небесном теле, — и получить ответ от них.
Подобно тому, как жизнь по крайней мере, иначе мы не можем себе это представить пришла к нам из вселенной и распространилась по Земле, начиная с простейших, — также и человек, в конце концов, раздвинет узкий горизонт, охватывающий его земной мир, и будет сноситься с другими мирами вселенной, откуда явились эти первичные элементы жизни на нашей планете. Вселенная принадлежит человеку, его разуму, его знанию, его силе.
Но как бы высоко ни поднимала нас фантазия, мы когда-нибудь снова низвергнемся вниз. Кругооборот развития миров заключается в подъеме и падении.