— Ладно, — Дороти весело вскочила со стула, лирическое настроение прошло.
Она подошла к тетке, поцеловала ее, а потом убежала в сад и стала порхать по лужайке, больше похожая на бабочку, чем на ребенка. Она мелькала то в одной, то в другой стороне, наслаждалась ароматом лилий и прелестью роз, иногда весело смеялась сама с собой, глядя вверх в безоблачную лазурь неба, и чувствовала, что жить на свете — это большое счастье.
Дороти и не подозревала, что две пары глаз неотрывно следили за ней. Мисс Доротея смотрела на нее в щелку между занавесями. Во взгляде тетки светилось удивление.
— Право, мне кажется, что долгие годы я жила взаперти, точно в гробу, — прошептала она, — и этот ребенок, эта крошка понемногу открывает мое сердце.
Ветхий старик, сидевший в своем кабинете, тоже наблюдал за Дороти, но он ничего не говорил, по крайней мере, словами. Он лишь тихонько, мягко повторял про себя, как припев:
— «Я помню светлую сирень,
А в ней гнездо щегла,
И тот чудесный майский день,
Когда она цвела,
И братика невдалеке,