— Как же не размышлять, когда мои родители оба ушли туда? Мне очень хочется пойти к ним, но я не могу оставить дедулю. Кроме того, мне нужно немножко побыть здесь из-за тебя, тетушка. Только я ужасно боюсь одного.
— Чего, дорогая?
— Что из-за меня у тебя появятся новые морщинки на лице, а морщинки заставляют человека краснеть, а от красноты делаются припадки.
— Дорогое мое дитя, выброси ты из головки мысль, что у меня бывают припадки.
— У папочки бывали припадки, мне это сказала Бидди Мак-Кен, — убежденно проговорила Дороти. — Может, это у нас семейное?
— Ничего подобного. Я сержусь, когда ты говоришь глупости. Вероятно, Бидди Мак-Кен не слишком умная женщина, раз она вбила тебе такое в голову.
— Нет-нет, она добрая, милая и умная. Она была моей кормилицей. Как было бы хорошо, если бы она жила со мной! Она умела ухаживать за папочкой и, конечно, клала бы холодные полотенца тебе на затылок, когда ты начинаешь краснеть.
— Дороти, лучше перестань вмешиваться в чужую личную жизнь.
— Что значит «личная жизнь»? — поинтересовалась Дороти.
— Ну, например, не говори обо мне. Лучше посмотри-ка наверх, разве это не красивый вид? Полюбуйся, как солнце светит сквозь деревья.