— Это было бы уродство, — сухо промолвила мисс Доротея.
— Что значит «уродство»?
— Ну, довольно, Дороти. Не могу же я без конца отвечать на твои вопросы. Ты меня утомляешь.
— Очень жаль. Вот Бенни никогда не устает от наших бесед. Ну, я постараюсь помолчать немного. Или вот что, я поговорю сама с собой. Я буду говорить по-французски. Если хочешь, слушай, это будет тебе полезно. Ты привыкнешь к французским звукам. Я начинаю!
И она заговорила по-французски:
— О, как все красиво, сколько цветов, посмотри! А солнце? Разве это не прелесть! И как много кроликов, хорошеньких кроликов. (Не знаю, как будет «Бенни» по-французски.) И добрый Бог смотрит за всем. Как я счастлива, как я довольна! Только вот бедная тетя все грустна, очень грустна. Я бы так хотела, чтобы она была так же счастлива, как я. Я буду молиться за нее Богу.
Дороти сверкнула глазками на мисс Сезиджер и перешла на английский язык:
— Ты поняла?
— Немногое, дорогая, я не слишком хорошо знаю французский.
— Ты не можешь стать понятливее, правда, бедная тетушка?