Ее мысли полетели к брату, которого все считали умершим. До сих пор, сколько она ни молила в письмах о встрече, он всегда отказывался повидаться с сестрой. Доротея свято хранила чужую тайну, но очень страдала от этого. Теперь ее терпение пришло к концу. Ей хотелось поговорить с Роджером, заглянуть ему в глаза. Мисс Сезиджер готовилась совершить самый смелый поступок в своей жизни — поступить по-своему, утолить жажду своего сердца, несмотря на запрет брата.
Она отлично знала, что помирить Роджера с отцом нельзя. «По крайней мере, я повидаюсь с ним, — думала старая дева, — и расскажу, как все мы любим Дороти. Дам немножко денег, немного, но по крайней мере несколько золотых соверенов[17], которые мне удалось скопить. После этого он, конечно, уедет, но, может быть, мы будем поддерживать с ним общение в письмах. Ведь нас связывает любовь к его прелестной дочке».
Мисс Доротея думала и о том, удастся ли ей сегодня пробраться к плоскому камню, чтобы передать письмо брату. «После ленча мой отец и Дороти поедут верхом, — подумала она, — не сесть ли и не написать ли Роджеру? Ведь это он так ужасно закричал вчера вечером. Да, да, я должна повидаться с ним, должна».
Она пододвинула стул к письменному столу и принялась писать. Мисс Доротея всегда писала медленно. Люди, которые редко занимаются этим, вообще долго пишут. Но окончить письмо ей не удалось. Едва она начала, как в дверь громко постучали палкой.
— Сейчас открою!
Мисс Сезиджер быстро спрятала письменные принадлежности, подбежала к двери и открыла ее. На пороге стоял сэр Роджер, вполне здоровый и веселый.
— Это я, — бодро сказал он. — Где же наша девочка? Я хочу взять ее с собой в сад.
— Как, отец? — смутилась Доротея. — Я была уверена, что она с тобой. Ты здоров? И не простудился во время вчерашней неблагоразумной затеи?
— Брось эти шутки! — сердито прикрикнул он. — Что это значит? Ты говоришь так, будто думала, что Дороти у меня. Я не видел ее все утро.
— Я тоже!