— Я вполне, вполне уверена в этом, — ответила Доротея (в житейских делах она не была пуглива). — Вероятнее всего, что она в огороде и болтает с садовниками. Вряд ли это особенно понравится моему отцу. Он хочет, Мэри, чтобы я ее воспитала; чтобы… чтобы я приучила ее слушаться.
— Это будет совсем непросто, мисс.
— А между тем, Мэри, мне кажется, она очень хорошая девочка.
— Вот уж не знаю, хорошая ли она, — сказала Мэри, — только ее нельзя не любить: она прелестна, смотреть на нее одно удовольствие, и, хотя она часто говорит дерзости, которых в мое время не позволил бы себе ни один ребенок, она покоряет сердца одним взглядом. Я называю ее прелестным ребенком, мисс, и мне кажется, она совсем не похожа на других детей.
— Да, она очень мила и не похожа на других детей, — согласилась мисс Доротея. — Только, право, не знаю, сумею ли я управлять ею.
— Что-то мне подсказывает, мисс, что это она будет управлять вами.
Мисс Сезиджер обиделась. В эту минуту женщина вспомнила, что она хозяйка большого имения Сторм, и гордо вскинула голову:
— Вы забываетесь, Мэри.
— Простите, мисс, — потупилась служанка.
Мисс Доротея помолчала, потом продолжила по-прежнему приветливым голосом: