— Я очень беспокоюсь о ней. Представить не могу, куда она убежала, — попыталась оправдаться Доротея.
— Ну, довольно, довольно, — перебил ее отец. — Ты беспокоишься? Да мне до этого дела нет. Садись и ешь ленч. Мне неприятно, что ты стоишь, сам я стоять не могу, устал. Я все утро бродил по усадьбе.
Старик съел хлеба с сыром и выпил стакан очень жидкого пива. Доротея есть не могла. Завтракая, сэр Роджер обсуждал недостатки своих слуг, жаловался, что садовники плохо ухаживают за фруктовым садом, который теперь дает только половину прежнего дохода.
— В это время года, — ворчал он, — мы должны были бы жить на доходы от продажи плодов и ягод. Деньги, собранные за них, могли бы покрывать все наши издержки и еще давать нам возможность откладывать кое-что. Мне тяжело видеть, как все у нас растрачивается без пользы.
— Дедуля, я вернулась! — прозвучал веселый голос, и через открытое окно в комнату вскочила маленькая Дороти.
На белом платье виднелись пятна, черные волосы растрепались, и на щеке красовалась глубокая царапина.
— Здравствуй, милая тетя, — поздоровалась она, удостаивая взглядом свою немолодую родственницу, и с разбега прыгнула, по обыкновению, на колени к деду.
— Ого, — только и вымолвил он, — вы довольно-таки бесцеремонны, маленькая мисс.
— Ну, конечно, ведь я же тебя не боюсь, дедуля, нисколечко не боюсь. Пожалуйста, не воображай, что ты можешь меня испугать.
— Да уж я вижу, маленькая мисс.