Сочинив письмо, мисс Сезиджер переписала его, постаравшись изменить свой обычный почерк, — буквы выглядели так, как будто их написала сильно отставшая в учении девочка. Потом сложила листок бумаги и спрятала в конверт, на котором не написала адреса. Конверт Доротея заклеила и спрятала в шкафчик. Завтра она пойдет в северный лес. Да, да, дойдет до самой опушки и положит письмо под плоский камень!
Окончив приготовления, она откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Как раз в эту минуту Дороти, для которой не существовало никаких преград, ворвалась в комнату. Платьице девочки было довольно сильно испачкано еще во время утреннего путешествия, теперь же оно пришло в полную негодность и могло бы послужить настоящим позором для Сторма. На нем виднелись большие красные пятна: неосторожная лакомка опускалась на спелые ягоды земляники, не замечая, что давит их. Вдобавок к пятнам платье было порядочно разорвано. Лукавое личико тоже было перепачкано соком ягод, в руках девочка держала букет прелестных роз.
Тетя Доротея медленно и неохотно поднялась:
— Милая Дороти, что с тобой? Ты не должна так пачкать и рвать платья. Что ты делала?
— О, ничего, милая тетя, — ответила Дороти, — я всего лишь набивала рот земляникой. Дедуля сказал, что я могу есть землянику; то есть, по правде говоря, он ничего не сказал, но я ела ягоды, а он смотрел. И вот, тетя, я нарвала для тебя роз. Вот они. Я бы принесла и земляники на капустном листе, только дедуля сказал, что ты ее не любишь, что от ягод у тебя болит желудок. Болит, тетя Доротея?
— Нет, дитя мое, но это неважно. Лучше пойди-ка теперь в детскую и попроси Мэри переодеть тебя в чистое платьице.
— Ну что там платье! — отмахнулась Дороти. — Мне нужно поговорить с тобой, тетя. Можно мне сесть возле тебя? Нам будет так хорошо, уютно, и я положу руку тебе на колено.
— Я не могу разговаривать с девочкой, у которой такое грязное лицо и испачканное платье. Пойди и переоденься.
— Хорошо, пойду.
Дороти дошла до двери, но остановилась у порога, повернулась и с легкой обидой сказала: