— Нет, нет, — сказал старик, прижимая к себе ребенка, — твоя тетя должна наказывать тебя, если ты плохо учишься. Тебе нужно стараться. Если ты ничего не будешь знать, то вырастешь глупой, скучной девушкой.
— Да я и теперь знаю гораздо больше, чем тетя Доротея.
— Не говори так самонадеянно, Дороти, кроме того, это совсем не правда.
— Но ведь я так хорошо говорю по-французски, дедуля, — произнесла она на этом языке.
— Молчи, молчи, дитя, — и старик сильно покраснел, — я терпеть не могу твоего «парле ву», — сказал он, коверкая слова.
— Я не понимаю, кого ты не любишь, дедушка?
— Всех этих французских лягушек. Я ненавижу французов.
— Дедуля, танцевал ли ты когда-нибудь менуэт? Знаешь такой славный медленный красивый танец? Меня учила мамочка. Мне кажется, ты, тетя и я могли бы чуточку потанцевать в гостиной. Знаешь, когда-нибудь вечерком. Я выучила бы тебя всем па. Хотя ты и очень старенький, тебе будет легко, ведь быстро двигаться не придется. И ты не будешь задыхаться.
— Прекрати, дитя! Не нужно мне ни танцев, ни французского языка! Давай эти, как их, ну стихи, что ли!
Дороти подала ему открытую книгу.