Старая дева снова поднесла платок к лицу, но на этот раз не для того, чтобы отереть пот; нет, она осушила им капли слез. После этого решительно поднялась и с минуту внимательно вглядывалась в очертания старого каменного дома. Да, да, там виднелся маленький красный флаг, такой маленький, что, кроме нее, никто бы его не заметил. И все ее сердце рванулось к этому флажку; горячая волна сестринской любви переполнила иссохшую, увядшую душу.
— Роджер, мой Роджер, — прошептала она. — Ах, если бы мы могли встретиться с тобой! Может быть, он сейчас видит меня? О, все это настоящее безумие; а между тем во мне проснулось что-то спавшее все эти долгие одинокие годы, и я рада этому маленькому приключению! Вот только чем все это может окончиться? Один Господь знает ответ на этот вопрос.
Доротея старательно спрятала письмо под плоский камень, так старательно, что его мог увидеть только тот, кому оно предназначалось. Потом положила цветы на камень и отправилась в обратный путь. Она едва брела от усталости, тело ныло от непривычного напряжения, словно на плечи легло бремя прожитых лет, однако в сердце старой девы проснулась решимость бороться за счастье Роджера и его маленькой дочери и сделать ради них все, что только в ее силах.
Глава XI
«Я никогда не любила так, как любишь ты»
Когда тетушка вернулась в усадьбу, Дороти вприпрыжку, пританцовывая и притоптывая ножками, подскочила к ней.
— А нам было ужасно, ужасно весело! — похвасталась она. — Мы выучили стихи, и дедуля показывал мне дерево. Знаешь, с деревом была такая печальная история… Мы молодцы; оба молодцы — и дедуля, и я. Ой, а почему у тебя такое бледненькое усталое лицо, тетя Доротея? Может быть, случилось что-то дурное, дорогая?
— Все хорошо, малышка, просто мне пришлось очень долго идти, а теперь я хочу отдохнуть. Я буду отдыхать очень долго, чтобы к ужину выйти свежей и бодрой.
Дороти сдвинула бровки:
— Тебе нужно выпить чаю.