— Больна? — встревожилась леди Пенроуз.
— Да, но у нее только сильная простуда. Мама, эти Ферфаксы, должно быть, очень бедны, они задолжали Маргарет или, вернее, ее брату Джеку. Все это мне кажется очень странным!
— Как это случилось, Маргарет, — спросила леди Пенроуз, — что Ферфакс занимал деньги у вашего брата?
— Об этом не стоит говорить, — ответила я и почувствовала, что побледнела.
— Но все-таки я не понимаю, как такой человек, как Ферфакс, который получает у нас очень хорошее жалованье, мог задолжать вашему брату?
— Но, мама, — вступила в разговор Вайолет, — Ферфакс всеми силами старается выплатить свой долг. Он сегодня при мне отдал Маргарет пять шиллингов. А его жена очень тяготится этим долгом и говорит, что ее муж, стараясь накопить побольше денег, стал до того скупым, что во всем ее ограничивает.
Леди Пенроуз не настаивала больше на объяснениях о долге, но, очевидно, была озадачена моим смущением. Она позаботилась о посылке больной девочке лекарств и гостинцев и попросила своего мужа узнать, в чем дело, и в случае необходимости отправить туда доктора.
Вайолет больше не вспоминала о Сесилии, и мы очень мило провели время до моего отъезда.
Я вернулась домой к вечернему чаю. Мои родители отсутствовали, а девушки и Джек весело болтали и шутили. При моем появлении наступило неловкое молчание, как будто я стесняла их. Только одна Веда усадила меня возле себя и спросила, хорошо ли я провела время в замке.
До моего приезда молодежь, видимо, строила планы насчет сюрприза папе на следующее утро, в день его рождения.