— Ой, как же мне быть? Я не смею отдать вам ваше платье. Вы не знаете, как мне за это достанется от матери. Она никогда, никогда мне этого не простит! Нет, я боюсь ее ослушаться.
— Но я требую, чтобы вы принесли мне мои вещи! Ах, Мэгги, да поймите же, мне нельзя возвращаться домой! Я совершила ужасный проступок; я готова скорее умереть, чем вернуться в свой дом.
— Вы совершили что-то ужасное? Как интересно! — воскликнула Мэгги. — Вы, такая хорошенькая барышня, и вдруг — беглянка, и вдобавок еще совершили что-то ужасное! Батюшки мои! Да мне и в книжках редко приходилось читать про что-нибудь подобное!
— Ах, Мэгги, у меня очень тяжело на душе. Там, где я живу, есть бедная девочка, которая сейчас лежит при смерти, и все это из-за меня!
— Ага, понимаю; так вы — почти что преступница! Это очень любопытно, расскажите же мне, как это все произошло.
— Нет, Мэгги, оставим это; отдайте мне поскорее мое платье.
— Право, уж и не знаю, как тут быть… Мне очень жаль вас, но я боюсь исполнить вашу просьбу. Очень может быть, что за вами сюда явится полиция, и тогда всем нам несдобровать. Впрочем, тогда уж и поздно будет вам помогать. Просто голова идет кругом! Знаете, что мы сделаем: я достану вам платье, но тогда уж и мне придется бежать из дома заодно с вами. Все равно мне страшно достанется от отца с матерью, если я принесу ваше платье, так уж лучше и мне убежать, хотя мне и жаль расставаться с домом… Но ведь такой интересный случай раз в жизни выпадет! Нет, так уж и быть, я иду с вами! И слушайте, мисс, у меня в копилке — целых десять шиллингов. Нам эти деньги пригодятся; надо их взять с собой, но не тратить без особой надобности. Хорошо еще, что погода стоит такая теплая, мы сможем отлично спать под открытым небом. Итак, решено! Сейчас я принесу вам платье, и мы пустимся в бегство.
Мы поспешно оделись и потихоньку спустились с лестницы. Я сама не знала, радоваться ли мне или нет, что Мэгги идет со мной; скорее я была в таком страхе, что думала только об одном — как бы скорее выбраться из дома булочника, не разбудив хозяев.
Соборные часы пробили два часа, когда мы очутились на улице.
Мэгги была в очень веселом настроении, она старалась и меня воодушевить, но я дала ей понять, что вовсе не разделяю ее восторга.