Высшей целью марсиан было получение благородного и чистого потомства. Все недоношенное, болезненное или неудачное безжалостно уничтожалось при самом рождении. На Рале были неизвестны приюты для слабоумных или для калек. Неудачное производство беспощадно браковалось. Считалось необходимым выпалывать сорные травы и из нивы человеческой. Жители Земли открещивались от таких жестоких принципов. Они с самого рождения привыкли к той точке зрения, что неудачливые дети особенно нуждаются в любовном уходе, — чтобы легче нести свою долю. Эрколэ Сабенэ с чувством глубокого сострадания вспоминал вереницы всевозможных калек, осаждавших паперти церквей и располагавшихся на углах наиболее людных улиц под охраной своего убожества. У кого хватило бы духу лишить этих несчастных права на существование? Беспомощность требует помощи; в этом ее смысл и цель. Разве могло вечное милосердие оставить на произвол судьбы самых беспомощных: новорожденных младенцев и дряхлых старцев?
Идеализм марсиан был иного характера. Они считали планетную жизнь лишь переходной ступенью и их задачею было облагородить и усовершенствовать то, чему предстояло существовать далее. В силу этого лишь здоровое, беспорочное и жизнеспособное пользовалось уходом и попечением. Заставлять же неудачные или порочные отпрыски влачить безрадостное существование казалось неразумным продлением непоправимого зла. Поэтому неудачные ростки вырывались с корнем, неудавшееся потомство животных и людей браковалось и уничтожалось.
Не знали на Марсе и беспомощных старцев. Никто не цеплялся за жизнь, когда физические и умственные силы истощались. Смерть была добровольным, дозволенным уходом из жизни. На Дальте это называлось самоубийством, на Рале же носило более красивое наименование: «великое отбытие». И никто не оттягивал своего прощания с жизнью до наступления дряхлости и разложения. Тот, кому приспела пора совершить это знаменательное, интереснейшее путешествие, не откладывал его, не ждал, пока, окончательно ослабеет и надломится..
Этим же объяснялось отсутствие на Марсе могил и кладбищ. Здесь не существовало «городов мертвых», какими обзавелась в течение тысячелетий Земля, этих скоплений каменных склепов или урн; или земляных насыпей — уменьшенных подобий селений живых людей. Города мертвых создавало представление живых, что усопшие должны «отдохнуть» от многотрудного земного странствия, обрести «мир» в своих собственных «домовинах», правда, малых и тесных по сравнению с домами живых, но все же хоть в виде урны дающих упокоение праху мертвых, Как-будто мертвые нуждаются в этом!..
У марсиан был совсем иной взгляд на смерть. Они не боялись ее. Вовремя снаряжались в великий путь. - Если болезнь или внезапная кончина не заставала их врасплох, они добровольно садились в «ладью Смерти» и отплывали в неведомый край.
Вот куда вел тот широкий канал, с над которым Аванти с товарищами пролетали по пути из великой пустыни в населенный пояс Марса. Такие каналы прорезывали весь этот пояс, чтобы уносить отживших свой срок людей из жизни навстречу неведомому. Все эти каналы текли в одном направлении. Никто не знал, где они кончались; ходили лишь смутные сказания о том, что они впадают в огромный неисследованный океан, называвшийся «первобытным лоном». Никто никогда не снаряжал экспедиций для исследования этого океана Смерти. Каналы были выходными вратами из мира живых, океан — общим лоном, куда возвращалось все живое и мертвое.
По каналам смерти удалялись не только добровольно, по-их течению сплавляли все то, что считалось недоразвитым и нежизнеспособным, все уродливое, больное, порочное, а также скоропостижно умершие, и оно никого никогда не приносило обратно….
Ему вверялись убийцы вместе с трупами их жертв, прелюбодейные пары и всякий, не желавший искупить содеянное им зло. Добровольное отбытие было праздником, принудительное — наказанием, но лишь для тех, кто еще был привязан к этой жизни. Все несовершенные создания возвращались в. «первобытное лоно» для переплавки, а те, которые прожили полную жизнь на Рале, стремились в материнское лоно вечности, чтобы возродиться в еще более совершенном виде.
С отбытием не связано было никаких ужасов. Отплывающим давался снотворный цветок, действовавший, как наркотическая маска; нюхая этот цветок, люди в блаженном экстазе отплывали в ладье Смерти по желтым водам канала,