Голова не шевелилась. Можно было подумать, что наблюдатель уснул над микроскопом, труба которого уходила вглубь — бог весть, как глубоко.
Эрколэ Сабенэ не понравилось это помещение. Ему чудилось, что самый воздух здесь заражен лихорадкой. Но теперь не следовало больше поддаваться никаким таким ощущениям, а добираться прямо до сути этой никчемной мистификации.
Эрколэ несколько раз обошел кругом наблюдателя и демонстративно откашлялся.
— Доброе утро! — произнес он затем самым веселым и ровным тоном. Безуспешно повторил свое приветствие погромче и, наконец, прямо закричал:
— Доброе утро!.. Простите, что я нарушаю ваш сон. Но тут, по видимому, нигде ни души живой! Прислуга попросту никуда не годится. Прямо неприлично для первоклассного учреждения. Доброе утро, почтеннейший!
Но только потянув наблюдателя за рукав, он заставил его выпрямиться. Это оказался доктор Крафт; он смотрел на нарушителя своего покоя одним широко открытым глазом, продолжая щурить другой, что придавало ему вид рассерженного циклопа.
— Что вы сказали?
— Я сказал: доброе утро.
— Что же вы хотели этим сказать, дружок?
— То, что я сказал: доброе утро!