Скоро весь воздух в этой герметически закупоренной гробнице будет израсходован. Уже становилось душно. Эрколэ Сабенэ знаком был с морской болезнью. Но эта «небесная» болезнь была куда мучительнее. Здесь не было уходящей из-под ног палубы, не было беспрерывного качания всех вертикальных предметов, ни внутренней дрожи корпуса судна, ни чувства тошноты; зато здесь все нервы натягивались, дрожали и ныли в этом стремительном падении, все существо до самого мозга костей пронизывалось мучительным током, тянущим в бездну. И Эрколэ Сабенэ старался очнуться, ему казалось, что он сейчас задохнется, но, когда он оторвал голову от пола и широко разинул рот, то заметил, что дыхание в порядке. Только в горле пересохло; его томила невыносимая жажда. И вдруг он вспомнил про кают-компанию, увидел перед собой узкий, стол с бутылками кианти.
Шатаясь, поплелся он туда. Но по пути услыхал голоса:
— Мы не кроты, капитан!
— Подайте нам солнце!
— Мы не в силах дольше терпеть!
Голоса звучали необычайно слабо и прерывисто. Кроты! Он бы сказал: жуки-древоточцы, тикающие, как часы, в деревянном шарике.
И даже голос Аванти звучал утомлением:
— Нам не остается ничего другого, как терпеть.
— Откройте ставни! Дайте нам солнце, капитан!
— Невозможно! Наши стекла разобьются!