* * *
Кризис миновал. Умирающий медленно возвращался к жизни. И лишь теперь началось истинное искупление. Преступник старался шаг за шагом вернуть раненого к жизни, овладеть его привязанностью, завоевать его сердце. Фон Хюльзен посвящал все свои силы уходу за больным. Он и днем и ночью был около него, умывал его, одевал, кормил, перевязывал его рану и ревниво старался сам оказывать ему все, даже самые мелкие услуги. Он, так сказать, няньчил свою жертву, как мать пестует свое беспомощное дитя. Лишь теперь он вполне понял всю глубину и смысл этого вынужденного ухода преступника за жертвой, положенного правосудием на Марсе в основу принципа искупления.
После длительного периода выздоровления марсианин сделал первые неверные шаги, опираясь на руку фон Хюльзена. А затем рука об руку, как братья, покинули они «Ущелье Возмездия». Убийца отвоевал свою жертву у смерти, и они вместе вернулись к жизни и свободе.
XXIV
В священной роще
Настало утро освобождения. Но не двери тюрьмы открылись перед ними. Не заключенные преступники вышли из них. Была пройдена школа покаяния, и учителя с учениками вышли рука об руку, свидетельствуя, что срок испытания миновал, что сердца их нашли друг друга.
Росистое утро накидывало на мощные черные скалы синеватую дымку света. Солнце с высоты базальтовых гребней посылало горячий привет исцеленным. Птицы, похожие на ласточек кружили в небесной лазури.
Издалека доносился диковинный звон, словно в глубине лесов звонили, в огромный гонг. Похожи были эти глубокие, певучие звуки и на звуки органа. Жители Земли уже слышали их в свое первое утро на Марсе. Мелодичный звон то медленно затихал, то снова крепчал, как бы давая всей окружающей природе проникнуться этими волнами звуков, теряющимися в глубине лесов. Что это — эхо? Или ответный звон из других миров? Аванти благоговейно внимал им, теряясь в догадках. Уж не отзвуки ли это с лун Марса? Не они ли поют приветственную песнь планете-матери? Так бокал из дорогого хрусталя, звеня сам, заставляет звенеть другие бокалы.
Вся толпа врачевателей и исцеленных стояла наготове, когда ворота ущелья отомкнулись, и в них хлынули потоки солнечного света. Ослепленные его блеском, глядели они на ниву золотых колосьев-посохов, над которыми трепетали васильковые звезды. Вождь марсиан и его свита поднятием жезлов приветствовали выходивших.
Попарно выходили они из ущелья. Дальтиане об руку с марсианами. Исцеленный обнажал на солнце свою заживленную рану, его врачеватель и сиделка целовал шрам, и на плечи каждого набрасывался белый плащ в знак того, что примирение совершилось.